Словарь 翻译
Weather
  • 8 °C Beijing
  • 23 °C Guangzhou
  • 22 °C Hong Kong
  • -2 °C Moscow
  • 2 °C Saint-Petersburg
  • 17 °C Shanghai
  • 23 °C Shenzhen
13 November 2019, Wednesday, 09:41 (Hong Kong)

Китайские боги: духи предков против духов богатства

Дух богатства Цай Шэнь Дух богатства Цай Шэнь

В 19 веке, веке просвещенного гуманизма, ученые пытались найти атеистическое племя. Искали везде – у папуасов, в джунглях Экваториальной Африки, за Полярным кругом, но не нашли: всюду народы и племена во что-то верили, чему-то поклонялись. Удивительно, но это факт – людей, которые ни во что не верят, не существует. Во что же верит миллиардное население Китая?

Иногда в ответ на этот вопрос отвечают лукаво: «Мы верим в RMB (китайский юань – Прим. ред.)», – демонстрируя высоко котирующуюся в китайском обществе прагматичность и намекая нам, людям Запада, на то, что у Китая не было ни религиозных войн, ни крестовых походов. Ведь как можно убивать и быть убитым за нечто абстрактное? 

Бывает, китайцы говорят, что верят в Будду (Фо 佛), который с полузакрытыми глазами лежит в окружении архатов (святых) в храмах на Севере и на Юге. Но что значит верить в Будду? Неужели все эти снующие по рынкам торговцы, гнущие спины на полях крестьяне действительно верят, что мир – это пустота, и мечтают отправиться на поиски нирваны? Так и хочется пошутить словами Вуди Аллена: «Если мир – это иллюзия, то я определенно переплатил за ковер». 

Чаще всего китайцы отвечают просто: «Я ни во что не верю». Но действительно ли это так?

Проблема усугубляется тем, что вера – вещь глубоко интимная, и как правило, ее не открывают посторонним, тем более иностранцам.

Именно поэтому далеко за пределами Китая в стенах европейских и российских кабинетов, где над китайскими письменами годами корпят востоковеды, возникли совершенно странные представления о китайской вере. Дескать, китайское общество совершенно не религиозно, ему не присуще кипение религиозных страстей, а всю религиозную кулинарию им заменяют «три учения» (сань1цзяо 三教): буддизм, даосизм и конфуцианство. В целом, после изучения всех философских трактатов и стихов чиновников династии Тан, получалось, что в Китае религия гораздо больше похожа на философию, ничего сакрального – лишь жизненная мудрость, помноженная на правила поведения в обществе и поддержание социально-общественной иерархии, плюс немного совершенно фантастической даосской алхимии с эликсиром бессмертия, лунным зайцем и полетами во сне и наяву. Не было в Китае ни инквизиции, ни раскола, ни Папы-женщины, ни тамплиеров-сатанистов, ни Жанны д'Арк с ее видениями, ни многолетних вселенских соборов, ни тевтонских рыцарей, не бросали никого в костер за то, что видел он истину в Дао. Так и повелось, что востоковедный градусник зафиксировал китайскую религиозную температуру на отметке «0». 

На Западе родился миф, что в Китае религиозного накала нет, а религия призывает к гармонии, и посему китайское общество – идеальное. Зараженная этими мыслями Европа 19-го века взывала к монархам и политическим деятелям: равняться на Китай, учиться у него – даже Пушкин в конце жизни собирался в Китай, чтобы своим глазами увидеть идеальное общество на земле.

В то же время «идеальную страну», где правит «просвещенный император», потрясали крестьянские восстания, «эпидемия» курения опиума, проституция, торговля людьми, и лишь после 1949 года эти явления остались в прошлом.

Где же была эта гармония? Спокойствие и порядок? Неужели не работает «троица» – буддизм, даосизм и конфуцианство? Что же тогда происходит в китайском обществе? Что сменило в этой стране 25 династий и вызвало из тьмы более десятка кровавых и беспощадных крестьянских войн, которые унесли сотни миллионов жизней?

Боги в Китае все же есть, и немало: самых сильных из плеяды духов и сил двое – духи предков и боги богатства. Именно им приносят жертвоприношения, им благодарны за счастливую судьбу, им возносят благодарности и молитвы, за них воюют, им ставят жертвенники 90% китайцев – крестьян, горожан, женщин и мужчин. Только за них люди не умирают, подобно тому, как умирали христианские мученики за свою веру.

Духи предков

Суть в словах; и раз уж речь пошла о религии, то важно понять, что на самом деле это такое. Вера – это русское слово, которое в науке заменяют словом «религия», имеет санскритский корень вар, который значит «жар» и относит нас к смыслу горячего чувства, которое находится внутри человека. Одно из значений латинского слова religare – связывать, соединять, то есть для католического Запада религия – это соединение человека с Богом.

У китайцев слово цзяо 教 графически и фонетически относит нас к слову сяо 孝, которое часто переводят как «сыновья почтительность» или «поклонение предкам», и которое, как считается в востоковедной среде, является одним из столпов конфуцианской этики. 

Правда состоит в том, что не сяо пришло из учения Конфуция (Кун-цзы), а конфуцианство целиком опирается на эту развитую с избытком в среде китайцев веру в предков и почитание родителей, которая является основой китайского общества.

Конфуций говорил: «Те, кто любит своих родителей, не посмеют совершать зло в отношении других. Те, кто уважает своих родителей, не посмеют относиться к людям грубо».

Иными словами, суть конфуцианской модели – это попытка распространить развитое почитание родителей и, соответственно, предков, на все сферы общественной и государственной жизни и утвердить принцип «Китай – это единая семья», а в семье аморально любое зло, совершенное против родственника. 

Важнейшим понятием для Конфуция становится следование «ли», что обычно переводится как «ритуал» или «церемониал», а на самом деле является сложнейшим сводом правил, моральных норм и внутренних переживаний, позволяющих установить через себя связь между Небом, Землей и ушедшими предками, к знакам и советам которых необходимо прислушиваться. 

Китайские храмы, будь то буддистские или даосские, были бы ничем, если бы там не размещали тысячи маленьких табличек предков. Они сильны лишь тем, что люди приносят туда свои молитвы и просьбы к духам предков – настоящим богам китайского общества, вот уже несколько тысяч лет имеющим реальную власть над живыми, их судьбами и жизненными решениями.

Факты современной жизни Китая продолжают свидетельствовать о сильном почитании предков: китайские храмы полны и табличек, и прихожан; День чистых могил, когда люди приходят на кладбища, чтобы провести обряд поминовения родителей, является государственным праздником и выходным днем.

Большинство китайцев помнят свою родословную вплоть до десятого колена вовсе не из пристрастий к генеалогии, а потому, что предки – это уже не просто абстрактно древние бабушки и дедушки, а духовные сущности, которые, если к ним относиться должным образом, будут помогать из мира теней. Ведь даже сам Конфуций «совершал жертвоприношения предкам, как будто они были живые, совершал жертвоприношения духам, будто они находились рядом».

Не далее чем год назад ежедневная газета одного из крупнейших центров Китая на четырех огромных страницах публиковала фотографии всевозможных бумажных вещей, которые могут понадобиться усопшим на том свете: телевизоры, машины, дома, сотовые телефоны, которые надо сжечь, чтобы передать их предкам в мир духов.

В деревнях все еще играют свадьбы своим мертвым детям – дух мальчика по прошествии надлежащего времени женят на духе девочки, умершей в том же возрасте. А не далее как в прошлом году все китайские СМИ освещали историю, произошедшую в Чунцине: невеста, потерявшая жениха во время землетрясения в Сычуане, на коленях требовала у властей разрешить ей зарегистрировать брак с погибшим. Или взять хотя бы облетевшие весь Интернет фотографии свадебной церемонии во время похорон невесты в Фуцзяне…

Все это происходит в наши дни, в эпоху скоростных поездов, космических станций и амбициозных планов по освоению Луны.

Цай-шэнь – бог богатства

Проявления религиозности китайцев не исчерпываются горячим поклонением духам предков. Однажды в городе Ухань, столице провинции Хубэй, мне довелось наблюдать за праздником в честь бога богатства Цай-шэнь 财神, который ежегодно проводится двадцатого числа седьмого лунного месяца в храме Хуан-хэ Лоу, где многотысячные толпы падали на колени перед изображением бога богатства, создавая давку перед огромной монетой, до которой люди пытались дотянуться руками, чтобы обеспечить себе богатство и процветание, если не на всю оставшуюся жизнь, то хотя бы в ближайшем обозримом будущем.

Любому, кто был в китайских книжных магазинах, бросится в глаза значительная подборка книг о боге богатства и способах привлечения его милости, а практически в каждом китайском ресторане, магазине, офисе или во дворе фабрики можно найти алтарь, на котором приносят в жертву еду, фрукты, спиртное, а вокруг лежит пепел от сгоревших курительных палочек. Существуют десятки подвидов бога богатства и его изображений. Его происхождение не имеет единой версии: одни верят в то, что прообразом бога богатства был министр при последнем императоре-тиране династии Шан – Би Гань (比干), который пытался заставить деспота прислушаться к словам разума и проявить гуманность к народу, и пожертвовавший в результате своим сердцем. Другие называют настоящим богом богатства вечного ребенка Лю Хай, подружившегося с жабой (тут можно было бы провести многочисленные параллели всерьез или в шутку) и раздающего монеты бедным. Третьи поклоняются удачливому купцу и высоконравственному человеку, впоследствии ставшему отшельником, – Фан Ли, а четвертые и вовсе присваивают это звание легендарному генералу Троецарствия Гуаньгуну. При этом считается, что Би Гань – это гражданский, а Гуаньгун – военный бог богатства. Как и чиновничьи должности при дворе, сферы деятельности богов и их обязанности четко распределены.

У каждого из этих ипостасей многочисленные ряды поклоняющихся. В наиболее прославившихся своей «намоленностью» храмах в качестве подношений можно увидеть не только цветы и фрукты, но и массивные золотые цепи и прочие ювелирные украшения. Особо почитается бог богатства на Юге Китая и в Гонконге, в Макао он пользуется особым уважением у азартных игроков.

О боге богатства китайцы вспоминают гораздо чаще, чем раз в год, и, возможно, именно поэтому свой бог богатства появился и у китайских буддистов (что, по сути, противоречит основным понятиям буддизма) – это толстый и веселый добряк, ставший известным в России под своим японским именем Хотей. Так китайский Сяофо (笑佛) из Будды Будущего Майтрейи превратился в бога преуспевания и финансового благополучия.

Интересно, что китаец, который получил награду от бога богатства, все меньше и меньше нуждается в семье и почитании старших. Девушки и юноши, покинувшие деревни в поисках денег в городах, не стремятся вернуться в свои деревни на землю предков, хотя в свое время самым тяжелым испытанием и наказанием для китайца была пожизненная ссылка в удаленные от родовых могил места. Тяготы жизни в городе заставляют молодых людей отказываться от семьи и рождения детей. Эта борьба между «модернизацией» и «традиционализмом» все больше напоминает сражение между духами предков и богом богатства, жертвами которого становятся человеческие души.

Конечно, разнообразный религиозный мир Китая не исчерпывается лишь духами предков и богами богатства: китайская мистика не менее разнообразна, чем мистика Запада и Ближнего Востока. О других культах и божествах мы расскажем вам в следующих выпусках.

"Южный Китай", 25.08.2014, Н.Вавилов, "Русская Азия"- 2011

 

Нашли опечатку - выделите и нажмите ctrl+Enter

Share it
comments powered by HyperComments

   

You are reporting a typo in the following text:
Simply click the "Send typo report" button to complete the report. You can also include a comment.