Словарь 翻译
Погода
  • 29 °C Гонконг
  • 29 °C Гуанчжоу
  • 29 °C Шэньчжэнь
  • 19 °C Макао
  • 29 °C Санья
  • 30 °C Сингапур
  • 23 °C Пекин
  • 26 °C Шанхай
  • 27 °C Сиань
  • 33 °C Чунцин
  • 24 °C Москва
  • 18 °C Санкт-Петербург
  • 16 °C Екатеринбург
11 сентября 2019, среда, 20:08 (Гонконг)

The Diplomat: как Китай планирует бороться с международным терроризмом?

13 ноября, боевики и террористы-смертники, имеющие отношение к запрещенному в России Исламскому государству (ИГИЛ) совершили террористические акты в Париже, атаковав театр Батаклан, кафе и рестораны, стадион "Стад де Франс", где погибло в общей численности 129 человек. Неделю спустя, вооруженные боевики взяли в заложники 170 человек в отеле Radisson Blu в столице Мали – Бамако. Кроме того, недавно ИГИЛ объявил о казни двух заложников – гражданина Норвегии и Китая.

Каждое из этих событий имело прямое отношение к Китаю – один гражданин Китая был ранен во время терактов в Париже, трое - убиты во время атаки на отель в Мали, смерть китайского заложника ИГИЛ Фань Цзиньхуэя была подтверждена Министерством иностранных дел КНР.

В последние две недели на правительство Китая оказывается серьезное давление, в национальном и международном масштабе необходимо прояснить вклад Китая в борьбу с терроризмом. Высокопоставленные должностные лица Китая, от представителей министерств до председателя КНР Си Цзиньпина – однозначно заявили свое отрицательное отношение к терроризму. Однако до сих пор открыт вопрос о том, как Китай намерен бороться с этой проблемой.

Ясно одно: американский вариант “войны с террором”, с военными операциями за рубежом, нападением и блокадами явно не подходит для Пекина. Китайская политика невмешательства, конечно,  не подразумевает отсутствие китайских войск за рубежом, которые принимают участие в борьбе с такими террористическими группировками, как ИГИЛ, однако возможна лишь при условии если принимающая страна обратиться к Китаю с данной просьбой.

Но даже те страны, которые открыто просили помощь у Китая, как, например, Ирак, получили только обещания подготовки кадров и другие виды поддержки. Китай не заинтересован в размещении войск или ракет для борьбы с международными террористическими группировками. Учитывая то, насколько мало воздействие военных ударов по ИГИЛ на деятельность самой организации, а также неоднозначные результаты недавней операции США против талибов в Афганистане, можно легко понять, почему Пекин занимает совсем другую позицию.

Вопрос по-прежнему остается не раскрытым: если Китай не собирается в буквальном смысле “присоединяться” к войне, как он планирует внести свой вклад в глобальную борьбу с терроризмом, которую китайские лидеры так громогласно поддерживают в последние две недели?

О том, как Китай планирует сотрудничать с международным сообществом в борьбе с терроризмом не смог ответить и официальный представитель МИД КНР Хун Лэй, который, как и следовало ожидать, дал размытый ответ и лишь сделал предположение в сторону последующих действий Китая.

Хун Лэй заявил: “мы призываем все соответствующие стороны согласовать наши действия и наладить координацию, предусмотренную [ ... ] резолюциями Совета Безопасности ООН”. Министр иностранных дел Китая Ван И также подчеркнул необходимость координации в борьбы с терроризмом в глобальном масштабе в рамках Организации Объединенных Наций. “Ведущая роль ООН должна быть вовлечена в борьбу с терроризмом, поэтому необходимо сформировать единый фронт”, - заявил он в кулуарах саммита G-20 в Турции, вскоре после терактов в Париже.

Прославление ООН как органа, регулирующего глобальную контртеррористическую операцию вполне связано с интересами Китая в самой организации. С одной стороны, Китай надеется получить определение терроризма, одобренного организацией, которое также должно затрагивать и деятельность уйгурских сепаратистких групп, внутреннюю проблему Китая. Данное действие должно также раз и навсегда положить конец «двойным стандартам Запада» по отношению к терроризму, о котором заявляет Китай. Если ООН признан в качестве координатора контртеррористических операций, то он должен также ограничивать военную интервенцию США, выдаваемую за борьбу с террором.

На самом деле, в представлении Китая, руководство ООН в контрртеррористических операциях, похоже, не должно включать военные операции вообще. По словам Хун Лэя на пресс-конференции в понедельник, “международное сообщество должно выполнять соответствующие резолюции ООН и осуществлять более тесное сотрудничество в сдерживании трансграничных потоков террористов, предотвратить возможность связи с тайными каналами их финансирования и бороться с кибертерроризмом”.  Что характерно, все эти действия могут быть выполнены посредством двухсторонних встреч правительств, обмена опытом и успехов другого рода, достигнутых посредством переговоров на высоком уровне. Хун Лэй нигде не упомянул необходимость совместных ударов и атак на группы террористов.

Эти заявления соответствуют также позиции Китая о том, что необходимо прежде всего совместно бороться с “первопричинами” и “внешними проявлениями” терроризма. По мнению Пекина, “войны с террором”, осуществляемая США, в основном направлена на “внешние проявления” – искоренение активности боевиков – без изучения причин, которые привели к терроризму.

Недавно в одной из статей Синьхуа было представлено видение Китая о том, как необходимо бороться с терроризмом в Африке. В статье не указаны меры, которые имеют хоть что-то общее с проведением военных операций против таких групп как Боко Харам, Аль-Шабааб и Аль-Мурабитун (которая взяла на себя ответственность за атаку 20 ноября отеля в Мали).

Вместо этого, в статье описывается необходимость поддержки государств в борьбе против экстремистов, обеспечивая “технологическую помощь и обмен разведывательной информацией”. Синьхуа утверждает, что, вооружая повстанцев по всему миру, Запад содействует их усилению, нежели ослаблению.

В этом свете, Китай видит свое экономическое взаимодействие в Африке (и на Ближнем Востоке) в качестве шага вперед в борьбе с терроризм – способ борьбы с терроризмом за счет ликвидации нищеты и обеспечения занятости для тех, кто в потенциально мог бы стать членом экстремистских групп.

Конечно, понимание “первопричин” терроризма Китаем может быть поставлено под сомнение, если рассматривать его действия в Синьцзян-Уйгурском автономном округе (Северо-Западный Китай), где деспотичные меры безопасности несут неприятные последствия и способствуют росту террористической активности населения. Однако, по мнению Китая, экономическое развитие может стать «лекартсвом от всех болезней», которые охватывают Синьцзян, Мали или Афганистан – несмотря на то, что западные провинции Китая доказывают обратное.

Чем дальше Китай будет развиваться и занимать важное положение на мировой арене, а его глобальные интересы сталкиваться с террористическими организациями, тем более активно Пекин будет заявлять о собственной стратегии борьбы с террором – без активных боевых  действий.

The Diplomat, перевод подготовила Татьяна Трухина

«Южный Китай», 28.11.2015

Нашли опечатку - выделите и нажмите ctrl+Enter

Поделиться
comments powered by HyperComments

   

Орфографическая ошибка в тексте:
Чтобы сообщить об ошибке автору, нажмите кнопку "Отправить сообщение об ошибке". Вы также можете отправить свой комментарий.